В тот день, когда Музей современного искусства Одессы открывал персональную выставку Мирослава Кульчицкого «Справа и слева от текста», шел проливной дождь. ТАЙМЕР, как и многие, не попал на вернисаж, но ознакомился с экспонатами и пообщался с автором, являющимся, ни много, ни мало гуру контекстуализма Одессы (по выражению художника Сергея Ильина).

Этот художник и правда работает с контекстом тех или иных явлений, не картинки красивые рисует, а играет смыслами, зрителю же остается предаваться гимнастике ума и чувств, познавая себя и окружающий мир заново, с неожиданной точки зрения. Мирославу, в конце концов, даже понравилось встречать знакомых на выставке небольшими группками, «работать экскурсоводом» и неспешно общаться, что не всегда возможно в суете церемоний с речами и большим наплывом посетителей. Сегодня в зале, кроме автора, смотрителя и нас с фотокором, еще никого нет. Начиная с 90-х, работы Кульчицкого принимали музеи современного искусства в Стокгольме, Берлине, Будапеште, Загребе, Тиране, выставочные центры «Ля Форж» и «Пассаж де Ретц» в Париже, Art System в Торонто, галереи Bergen und Hohenthal (Кельн), «Ротор» (Грац), Skuc (Любляна), а также биеннале современного искусства в Санта-Фе (США) и Сараево (Босния и Герцеговина), триеннале графики в Праге, фестивали видео и мультимедиа в Марселе, Бурже и Клермон-Ферране (Франция), Оберхаузене (Германия), Утрехте (Нидерланды), Люцерне (Швейцария), Вроцлаве (Польша), да все и не перечислить. Но в родном городе устроить выставку – особое удовольствие.

Начинаем осмотр с того, что, как говорится, ближе к телу. Работа «Почувствуйте разницу» - газетная стойка, каких много в современных супермаркетах. На полках рядом с рекламой жевательной резинки – пачки газет. Подобную работу Мирослав уже делал в 1997 году, но тогда присутствовало только два названия жвачек, «Орбит» и «Дирол», да и газет было поменьше. Это как же понимать: жвачка для мозгов и обычная жвачка? Обидно получается, хоть в прессу теперь не пиши… А ведь сколько издевательств мне пришлось в свое время вытерпеть от руководства, когда я завела и отстаивала газетную рубрику «Новое искусство», ну разве и это было «жвачкой для мозгов»?
«Журналисты являются такими же объектами манипуляций, как и обычные граждане, - мягко, интеллигентно комментирует работу Мирослав. - В этом смысле мало что изменилось с 1997 года. Ну, разве что ассортимент стал шире, сортов жвачки стало больше, как и названий газет. А что касается достойной прессы, достойных, глубоких журналистов, то не исключаю, что посвящу им свое отдельное произведение…».
«Мне интересно использовать искусство, как инструмент познания, с его помощью задавать критический угол зрения на социальные явления, - продолжает Мирослав беседу. - Познание, разделенное с другими, очень ценно. Художник, по моему убеждению, не столько себя должен выражать, сколько других – через себя. Искусство заканчивается там, где начинается самовыражение. Пропущенная через себя жизнь других людей, а не какие-то откровения личного свойства. Тема социальной безответственности выражена в серии «Большие Они» (простые любительские фото с подписями «Понастроили», «Понаклеили», «Пообрывали» и все в таком духе), метафора коррупции – «Дай!». «Черные» зарплаты, взятки обычно кладут в конверты, вот у меня и возникла стайка этих конвертов, которые ждут взяток с разинутыми клювами, это символ взяточничества».
Совместно с весьма талантливым и разносторонним молодым коллегой Сергеем Коротуном (тут тебе и музыка, и тележурналистика, и современное визуальное искусство) Мирослав создал интересный объект «Курение убивает» - три пачки с узнаваемым дизайном известных фирм и названием «Smocking Kills». В течение ряда лет Кульчицкий работал в соавторстве с Вадимом Чекорским (в подавляющем большинстве случаев), теперь настал черед нового творческого союза, будем надеяться, он окажется столь же плодотворным.
«В 1999 году наши пути с Вадимом Чекорским разошлись, видимо, наш тандем себя исчерпал, он ушел в дизайн интерьеров, другие какие-то вещи, теперь видимся примерно раз в год, встречаемся, чтобы попить пива, - признается художник. - Мы с ним принадлежим к одному поколению и шли в одном фарватере, теперь мне интересно сотрудничать с молодыми художниками, у которых свои идеи, которые действуют не так, как я и во сто раз лучше владеют современными технологиями».
Возникает вопрос: могут ли производители сигарет обидеться на такую художественную работу и предъявить претензии автору в зале суда?
«А вот мне это интересно – могут ли? – Мирослав явно оживляется. - Многие мои работы связаны с эстетикой пиратского видео, и «Фотоувеличение», и «Бедная Лиза», и «Живопись Лейси», представленные на этой выставке. Я принципиально использую только пиратские копии!».
«Это иллюстрация известного анекдота, - поясняет автор, подойдя к фотографии красавца-верблюда. - Бабушка плачет в зверинце, глядя на верблюда: «Вот до чего большевики довели лошадь…». Между прочим, за этот анекдот не то в 37-м, не то в 38-м году сел на 10 лет реальный человек. Об этом анекдоте я вспомнил, когда участвовал в акции в зоопарке».
А вот другое фото: у популярного кафе стоит скульптура в виде любопытного прохожего с ребенком на плечах, и к гипсовой паре пристроились такие же папаши с детьми, только живые.
«Очередь за интересным» - здесь нелепость продублирована, - комментирует Мирослав. - Где-то маячит интересность, и мы уже готовы выстраиваться в очередь… Мне было интересно увидеть взаимосвязь между старым и новым, нащупать новую проблематику. Вообще эта выставка позволила мне отметить три ключевых момента. Во-первых, новые работы воспринимаются лучше, чем старые, и меня это радует. Во-вторых, мои работы девяностых уже вписаны в историю, но воспринимаются свежо, вызывают живую реакцию современной одесской публики, более открытой, более информированной, люди не боятся вступать в диалог, не задавлены стереотипами о том, что такое искусство. Третий момент – старые работы не воспринимаются как устаревшие, это говорит о низкой динамике общественного процесса. Какие-то проблемные зоны реальности таковыми и остались. Пора бы им устареть, но этого не происходит, это мне странно и любопытно, такое замедление общественного процесса. А если в целом говорить об отношении к девяностым, ностальгия меня преследует разве что в личном плане – ностальгия по друзьям, знакомым. Искусство, которое меня окружает сегодня, не вызывает такой позитивной реакции, как это было в девяностые».
Что ж, выставка Мирослава Кульчицкого, в любом случае, вызывает позитивную реакцию, во всяком случае, у тех, кто готов погружаться в контексты…

Мария Гудыма
Фото: Алексей Кравцов

Источник: Таймер